?

Log in

No account? Create an account
Stierliz's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 18 most recent journal entries recorded in Stierliz's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Saturday, June 15th, 2019
9:35 pm
Ватсон и трубка
А я вот плохой, потому как думаю, что не НКВД и не почки, а просто слезть окончательно он так и не смог.
"Международная группа ученых во главе с профессором Пьером Джиоржио Ригетти проводила исследование рукописи Булгакова и обнаружила на ее страницах заметные следы морфия. Это вещество, считают исследователи, использовалось писателем для снятия боли, которую он испытывал из-за гипертонического нефросклероза — наследственного заболевания почек. Однако некоторые специалисты оспорили выводы авторов, указав на не полную корректность метода выделения морфина со страниц рукописи и тот факт, что морфин мог быть оставлен сотрудниками НКВД." http://www.topnews.ru/news_id_95576.html

Current Mood: нет
Wednesday, June 12th, 2019
11:50 am
Звеня и подпрыгивая
Originally posted by osyotr. Reposted by stierliz at 2019-06-12 11:50:00.

Достались тутъ Столбцы Заболоцкаго 1929 года, насколько умѣстно о пэдээшной книжкѣ говорить "досталасъ". Ну, досталась, да. Оказывается, онъ ихъ не разъ передѣлывалъ, такъ что я нашелъ много разночтеній съ двухтомнымъ изборникомъ 72-го въ свѣтлыхъ обложкахъ, бывшимъ у насъ дома, — и вотъ чудесная кода «Бродячихъ музыкантовъ», едва ли не лучше той, что я привыкъ любить:

Но что былъ дворъ? Онъ былъ трубою,
Онъ былъ туннелемъ въ тѣ края,
Гдѣ спитъ Тамара боевая,
Гдѣ сохнетъ молодость моя;
Гдѣ пятаки, жужжа и млѣя
Въ невѣрномъ свѣтѣ огонька
Летятъ къ ногамъ златого змѣя,
И пляшутъ, падая въ вѣка!

— хотя съ кошкой тоже сказочно, разумѣется.

Силенъ былъ колдунъ, Николай Алексѣевичъ. Сожрать себя насмерть онъ Крокодилѣ не дался, зато всю ману и сжегъ на такое дѣло почти безъ остатка, эхъ.
11:49 am
Древнее папы Римского
Originally posted by ampelios. Reposted by stierliz at 2019-06-12 11:49:00.

Во второй редакции апокрифических "Деяний Андрея и Матфия" (V в.?) молитва Господня выглядит так:
"... и не введи нас во искушение, которого мы не можем понести..."

11:42 am
Созерцание смерти
Originally posted by ngasanova. Reposted by stierliz at 2019-06-12 11:42:00.



Человеческое разложение в японском искусстве


В традиционных буддийских учениях созерцание смерти является неотъемлемой частью медитации.
Сам Будда сказал, что смерть - «величайший из всех учителей», поскольку она учит нас быть
смиренными, разрушает тщеславие и гордость и разрушает все барьеры касты, вероисповедания и
расы, разделяющие людей, поскольку все живые существа неизбежно предназначены для умирания.
Во многих буддийских культурах также практикуются небесные погребения, где человеческие трупы
оставляют на открытом воздухе, например, на горных вершинах и в лесах, чтобы их можно было
есть диким животным. Это может показаться мрачным и ужасным для людей других культур, но для
практикующих буддистов, небесное погребение является еще одним способом признания
непостоянства жизни.





Collapse )

11:42 am
просто так
Originally posted by shattenbereich. Reposted by stierliz at 2019-06-12 11:42:00.


А. Шулепов, Презентация новой продукции челябинских хлебокомбинатов, 1996

Collapse )
Tuesday, June 11th, 2019
8:00 pm
В магазине.
Originally posted by seminarist. Reposted by stierliz at 2019-06-11 20:00:00.

Дедушка и бабушка, внук и внучка. Дедушка внуку: «...Запомни, мужчина ни-ког-да не может ударить женщину!.. Даже если это самый близкий человек.»
12:22 pm
Внезапно! Einstürzende Neubauten - Nagorny Karabach Live - Grundstück Concert
Внезапно! Айнштурцены в Карабахе!
"песня вполне себе известная - и на каком-то из альбомов была (Alles Wieder offen), и на здешних концертах игралась, а с тем роликом самое интересное в том, что это ранняя версия, еще до того, как в студии записали." (Александр Гузман)


Current Mood: улюлю
12:09 pm
Памятные даты
В начале июня 1967 года первой воинской частью морской пехоты, привлечённой к боевой службе, стал 309-й отдельный батальон морской пехоты Черноморского флота, дислоцированный в Севастополе. Данный батальон в составе Средиземноморской эскадры ВМФ СССР в срочном порядке на 2 больших десантных кораблях и 2 средних десантных кораблях был переброшен к берегам Сирии. Первоначальной задачей батальону была поставлена высадка в портах для поддержки правительственных войск в случае дальнейшего продвижения израильских войск на Голанских высотах. В связи с прекращением боевых действий, группа десантных кораблей убыла к берегам Египта в стратегически важный порт города Порт - Саид для его обороны.
В том же месяце того же года к боевой службе в Средиземном море также были привлечены подразделения 336-го и 61-го отдельных полков морской пехоты._1QpaOmRxGo

Current Mood: огого
Monday, May 27th, 2019
2:01 pm
Прекрасный диалог дцатилетней давности в ЖЖ. Практически де профундис.
Originally posted by midianin. Reposted by stierliz at 2019-05-27 14:01:00.

- "Мольба" - великий фильм.
- Нет. Тебе просто понравилось, как там бабу вешают.
- Конечно, понравилось. Но фильм великий.

Как говаривал Шинкарев в своем бессмертном произведении "Митьки", стоицизм и старец Зосима в полный рост.
Самое смешное, что батюшко Березин не имеет к диалогу ровно никакого отношения. Хотя казалось бы.

Friday, May 24th, 2019
7:25 pm
История про то, что два раза не вставать
Originally posted by berezin. Reposted by stierliz at 2019-05-24 19:25:00.

ДЕНЬ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

24 мая


(экзамен по русскому)




Поезд пересёк границу города, и за окном мелькнули огромные фортификационные сооружения, оставшиеся ещё с давних водяных войн во время Эпидемии.
Мальчик прилип к окну, наблюдая за горящими на солнце куполами и белыми свечами колоколен. Купола двигались медленно, поезд втягивался под мерцающую огнями даже в дневном свете надпись «Добро пожаловать! Привет репатриантам!»
Мальчику даже захотелось заплакать, когда в поезде вдруг заиграл встречный марш, и все купе наполнились ликующими звуками. Он оглянулся на родителей — отец был торжественен и строг. Мать не плакала, лишь глаза её были красными. Видно было, что для неё, русской по крови, это была не просто репатриация, а возвращение.
Они прошли санитарный контроль и получили из рук пограничника временные разрешения на проживание. До этого у мальчика никогда не было документов — этот кружок с микрочипом был первым (не считая прошения о сдаче экзаменов с трёхмерной фотографией, на которой он вышел жалким и затравленным зверьком).
Их поселили в просторном общежитии, где семья потратила немало времени, чтобы разобраться с хитроумной сантехникой. Родители притихли: казалось, они сразу устали от впечатлений, а мальчика, наоборот, трясло от возбуждения.
До экзамена были ещё сутки, и он пошёл гулять.

Прямо у общежития был разбит большой сквер с памятником посередине. Мальчик чуть было не спросил у пробегающего мимо сверстника, кому это памятник, но сам вдруг узнал фигуру. Это был памятник Розенталю. Это был человек-легенда, человек-символ.
Именем Розенталя его последователи-ученики вернули в свои права русский язык, и портреты Розенталя висели в каждой школе города. Книги Розенталя члены запрещённого Московского лингвистического кружка хранили как священные реликвии, а теперь первоиздания лежали под музейным стеклом.
Розенталь был равновелик Кириллу и Мефодию — те дали миру волшебные буквы, а Розенталь утвердил учение о норме языка и его правилах.
Норма — вот что принёс Розенталь в страну победившего русского языка.
Его портрет присутствовал даже в степной глуши, где жил мальчик. В русской миссионерской школе, стоявшей на вершине одного из курганов, сквозняк трепал портрет Розенталя. Портрет был вырезан из журнала и прибит гвоздиком к стене класса. Человек с высоким лбом, колыхаясь на стене, будто кивал мальчику, а учительница в это время рассказывала, как члены лингвистического кружка устраивали демонстрации у Президентского дворца. И вот уже восставшие брали власть, а вот принимался новый закон о гражданстве. Начиналась новая эра — и отныне всякий, кто говорил по-русски, был русским.
Так в раскалённом котле междоусобиц рождалась новая нация.
Мало было говорить по-русски, нужно было говорить по-русски правильно. Чем правильнее ты говорил, тем лучшим русским ты был.
И если ты по-настоящему знал язык, то рано или поздно ты приходил на древнюю площадь древнего города, и там, под памятником Кириллу и Мефодию, тебя возводили в гражданство Третьего Рима. Неважно было, какой у тебя цвет кожи, стар ты или молод, богат или беден — если ты сдавал экзамен, то становился гражданином. Ты мог выучить язык в тюрьме или среди полярных скал, в полуразрушенных аудиториях Оксфорда или в собственном поместье — неважно, шанс был у всех.

Мальчик шёл по улицам города своей мечты — он пока ещё боялся пользоваться общественным транспортом. Здесь всё не было похоже на те места, где он родился. А там сейчас, наверное, вспоминают о них — в деревне около заглохших ключей, где дремлет вода. Старики пьют вино и играют в кости и с недоверием переговариваются об их затее. Погонщики-сарматы, сигналя почём зря, ведут через реку длинный и скучный обоз. В гавань, к развалинам порта, причаливают шхуны, неизвестно откуда и неизвестно зачем посетившие этот печальный берег.
Эти места — царство латиницы, хотя об этом знают те, кто научился читать. Старинные вывески с румынскими словами, смысл которых утерян, дребезжат на ветру, латинские буквы можно прочитать на номерах ржавых автомобилей, что вросли в землю на поросших травой улицах.
Мальчику рассказывали, что в те времена, когда с севера шли беженцы от Эпидемии, здесь было не протолкнуться, но он не очень верил в сказки стариков. Дедушка Эмиреску вообще говорил, что купил бабушку за корзину помидоров. Больную девушку просто спихнули с телеги ему под ноги…
Погружённый в детские воспоминания, мальчик вышел на площадь с обязательной статуей. Там он увидел стайку девочек — их наряды казались мальчику сказочными, словно платья фей. Девочки сговаривались о встрече, и он услышал, как одна, уже убегая, крикнула: «Под Дитмаром, в семь!..».
Мальчик догадался, что имеется в виду какой-то из бесчисленных памятников Розенталю, и неприятно поразился. Ему никогда не пришло бы в голову назвать великого Розенталя просто Дитмаром. Что это за фамильярность? Но он сразу же простил эти волшебные создания, потому что в этом городе всё должно быть прекрасным, а если ему кажется, что что-то не так, то, значит, он просто пока не разобрался.
После недолгих размышлений мальчик пошёл в музей — разумеется, в музей военной истории. Он не так удивился системам защиты периметра, что спасали город от внешней опасности, как тому, что в одном из залов увидел дробовой зенитный пулемёт, из которого расстреливали стаи птиц во время Эпидемии птичьего гриппа. Точно такой же пулемёт стоял на окраине их деревни — только разбитый и ржавый. Однажды дедушка Эмиреску залез на место стрелка и попытался дать залп, но один из ржавых кривых стволов разорвало, и дедушка навсегда приобрёл кличку «корноухий». Кличку дала бабушка, и, стоя посреди двора, подперев бока руками, долго кричала, объясняя деду незнакомое русское слово.
Мальчик шёл по пустым залам музея — здесь никого не интересовала консервированная война. Город жил своей хлопотливой жизнью, подрагивали стёкла от движения транспорта, и мальчик думал — что вот он здесь свой, этот город — его город.
Осталось только сдать экзамен.
К этому он готовился долгих два года. По вечерам после работы отец тоже читал книжки Розенталя, и мать вслед за ним обновляла свой русский, следуя учебникам из миссионерской школы.
Мальчик учил свод законов Розенталя наизусть. Память мгновенно вбирала в себя оттенки словоупотребления, грамматические правила и исключения, а мальчик только дивился прекрасной сложности этого языка. Мать улыбалась, когда он хвастался ей диктантами без единой ошибки.
Собственно, с диктанта и начинался экзамен на гражданство, а по сути — экзамен по русскому языку.
В документах просто писали «экзамен» — и сразу было понятно, о чём речь. В разрешении на трёхдневное пребывание было сказано «…для сдачи экзамена», и пограничники понимающе кивали головами.
Сначала диктант, через час — сочинение, и, наконец, на второй день — русский устный.
Ходили слухи, что в зависимости от результатов экзамена новым гражданам выписывают тайные отметки, ставят специальные баллы, которые потом определяют положение в обществе. Мальчик не верил слухам, да и что им было верить, когда во всех справочниках было написано, что оценок всего две — «сдал» и «не сдал».

Наутро они вместе отправились на экзамен. Взрослых пригласили в отдельный зал, и, на всякий случай, семья простилась до вечера.
Диктант оказался на удивление лёгким. Лоб мальчика даже покрылся мелкими бисеринами пота от усердия, когда он старательно выписывал буквы так, как они выглядели в старинных прописях — учительница в миссии предупреждала, что это необязательно, но ему хотелось доказать свою преданность языку.
Потом он выбрал тему сочинения — впрочем, выбор произошёл мгновенно. Ещё несколько месяцев назад, репетируя экзамен, он написал несколько десятков текстов, и теперь что-то из них можно было просто подогнать под объявленное.
Он решил писать об истории. «Отчего нашу Москву называют Третьим Римом», — горела надпись на табло в торце аудитории. Эта тема значилась последней и, стало быть, самой сложной.
И он принялся писать.
Хотя он тысячи раз представлял себе, как это будет, но всё же забыл про план и черновик и сразу принялся писать набело. Он представлял себе, как в далёком, ныне не существующем городе Пскове, в холодном мраке кельи Спасо-Елизаровского монастыря старец Филофей пишет письма Василию III.
Мальчик старательно вывел заученную давным-давно цитату: «Блюди и внемли, — благочестивый царь, что все христианские царства сошлись в твое единое, ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть. Уже твое христианское царство иным не останется».
Неведомая сила водила рукой мальчика, и на бумагу сами собой лились чеканные формулировки на настоящем имперском наречии — то есть, на правильном русском языке.
Каждый знающий русский язык чувствовал себя подданным этой империи, и Третий Рим незримо простирался за границы Периметра, за охранные сооружения первого и второго кольца. Его легионы стояли на Днепре и на Волге — среди лесов и пустынь, обезлюдевших после Эпидемии. Варвары, сидя в болотах и оврагах, в горах и долинах по краю этого мира, с завистью глядели на эту империю, частью которой готовился стать мальчик. Иногда варвары заманивали русские легионы в ловушки, и от этого рождались песни — про погибшую в горах центурию всё из того же Пскова и про битву с латинянами под Курском. Но чаще легионы огнём и мечом устанавливали порядок, обучая безъязыких истории.
Мальчик, шурша страницами умирающих книг, пытался сравнить себя — то с объевшимися мухоморов берсерками, то с теми римлянами, что пережили свой первый итальянский Рим и, недоумённо озираясь, разглядывали развалины, среди которых пасутся козы, и прочие следы былого величия. Он отличался от них одним — великим и могучим русским языком, что был сейчас пропуском в новую жизнь.
Семья встретилась у выхода и вместе вернулась домой. Отец был хмур и тревожен, а мать непривычно весела. Мальчик подумал, что им нелегко даётся экзамен. Сам он перед сном прочитал одну главу из Розенталя наугад, просто так — зная, что перед смертью не надышишься, а перед экзаменом не научишься, и быстро уснул.
В темноте он ещё слышал, как мать подходила к кровати и поправляла ему одеяло.
Сны были быстры и радостны, но, проснувшись, он тут же забыл их навсегда.

Устный экзамен был самым сложным — получив билет, мальчик понял, что два вопроса он знает отлично, один — про древнего академика Щербу и его глокую куздру — хорошо (он с ужасом понял, что не помнит, как ставить ударение в фамилии учёного, и решил подготовить речь, почти не упоминая этой фамилии). Это, собственно, было несложно: «Великий учёный предложил нам…»
Дальше ему выпал рассказ о сакраментальном «одеть» и «надеть» — знаменитый спор, приведший к расколу в рядах лингвистического кружка. За ним последовали битвы за букву «ё», окончившиеся высылкой, а затем и ликвидацией печально знаменитого оппортуниста Лейбова. Мальчик помнил несколько параграфов учебника, посвящённых этой необходимой тогда жестокости. Но возвращение идеального языка и должно было быть связанным с жертвами.
Дальше шло несколько практических задач — и вот среди них он затруднился с двумя. Это были задачи о согласовании в одной фразе и о правильном употреблении обращения «вы» — с прописной и строчных букв.
Определённо, он помнил это место у Розенталя, помнил даже фактуру бумаги, то, что внизу страницы была сноска, но вот полный список никак не возникал у него в памяти.
Он молился и всё был уже готов отдать за это знание, и вдруг оно выскочило словно чёртик из коробочки в старинной игрушке, что хранил дед Эмиреску в комоде.
Кто-то наверху, в небесной выси, принял его неназванную жертву, и ему не задали ни одного дополнительного вопроса.
Он разговаривал с экзаменаторами, поневоле наслаждаясь своим правильным, по-настоящему нормативным языком.
«Назонов» — старинной перьевой ручкой вписал секретарь его фамилию в какой-то специальный лист бумаги. Комиссия не скрывала, что экзамен он сдал, — хотя такое полагалось объявлять только после ответа последнего экзаменующегося.
Он отправился шататься по улицам. Счастье билось где-то в районе горла, как пойманная птица, и было трудно дышать.
Мальчик даже не сразу нашёл общежитие — так преобразился город в его глазах. Солнце валилось за горизонт, и стоящий в розовых лучах памятник Розенталю, казалось, приветствовал мальчика.
Он рассказал отцу о своей победе, и отец, как оказалось, сдавший хуже, но тоже успешно, обнял его — кажется, второй раз в жизни. Первый был шесть лет назад, когда еле живого мальчика вытащили из Истра уже вдосталь наглотавшегося стылой весенней воды.
Отец обнял его и сразу отстранился:
— Послушай, у нас проблема. Мама…
Мальчик не сразу понял — что могло быть с мамой?
— Она не прошла. Не сдала.
— К-как?!
Это было чувство обиды — случилось что-то несправедливое, и что теперь с этим делать?
— Почему?! Она мало учила? Она плохо выучила, да?
— Так вышло, сынок. Никто не виноват. Не обижай маму, она всё, всю жизнь отдала нам.
— А не надо было всё, зачем нам это всё? Надо, чтобы она была с нами, надо… — мальчик заплакал. — Это она виновата, она.
Отец молчал.
Наконец мальчик поднял глаза и спросил неуверенно:
— Что же теперь будет?
— Мы остаёмся тут, мы с тобой. Я говорил с мамой, и она считает, что мы должны остаться. У тебя очень хорошие перспективы. Тебе нельзя упускать этого шанса. Мама тоже так считает.
Мальчик стоял неподвижно, а мир вокруг него завертелся. Мир вращался всё быстрее и быстрее, точно так же, как мысли в голове. «Но ведь она же русская, русская, вот отец — молдаванин, и теперь их примут в гражданство, а она всегда была русская, её все в деревне так и звали «русская», и бабушку, когда она была маленькой, дразнили «русской», потому что она, купленная за помидоры, осела там с первой волной беженцев сразу после начала Эпидемии. А вот теперь мама не сдала экзамен, но ведь её обязательно надо принять. Ведь она своя, она русская — но металлический голос внутри его головы равнодушно отвечал «Она не сдала экзамен». Кому могла помешать его мать в этом городе, на их Родине?»…
Мальчик вошёл к маме. Нет, она не плакала, хотя глаза были красные. Но вот что неприятно поразило мальчика — её руки.
Мать не знала, куда деть руки. Они шевелились у неё на коленях, огромные, красные, с большими, чуть распухшими в суставах пальцами.
Он не мог отвести от них глаз и молчал.
А потом, так и не произнеся ни слова, ушёл в свою комнату.

На следующий день они провожали её на вокзале — разрешение на пребывание кончалось на закате. Счёт дней по заходу солнца был архаикой, сохранившейся со времён Московского Каганата, но он не противоречил законам о русском языке, и его оставили.
Теперь на вокзале уже не было лозунгов, не играла музыка, только лязгало и скрипело на дальних путях какое-то самостоятельно живущее железо, приподнимались и падали вниз лапы автоматических кранов.
Они как-то потеряли дар речи, в этот день русский язык покинул их, и семья общалась прикосновениями.
Мать зашла в пустой вагон, помотала головой в ответ на движение отца — «нет, нет, не заходите». Но отец всё же втащил в тамбур два баула с подарками — это были подарки, похожие на те, что мальчик находил в курганах рядом с мёртвыми кочевниками. Чтобы в долгом странствии по ту сторону мира им не было скучно, рядом с мертвецами, превратившимися в прах, лежали железные лошадки и оружие, посуда и кувшины. Мама уезжала, и подарки были не утешением, а скорбным напоминанием. Столько всего было недосказано, и не будет сказано никогда.
Мальчик понимал, что боль со временем будет только усиливаться, но что-то важное было уже навсегда решено. Потом он будет подыскивать оправдания, и, наверное, годы спустя, достигнет в этом совершенства — но это годы спустя, потом.
Поезд пискнул своей электронной начинкой, двери герметично закрылись и разделили отъезжающих и остающихся.
Выйдя из здания вокзала, отец и сын почувствовали нарастающее одиночество — они были одни в этом огромном пустом городе, как два подлежащих без сказуемого. Никто не думал о них, никто не знал о них ничего.



Только Дитмар Розенталь на вокзальной площади на всякий случай протягивал им со своего постамента бронзовую книгу.


И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел
Monday, May 20th, 2019
11:04 pm
9:15 pm
Originally posted by pavlichok. Reposted by stierliz at 2019-05-20 21:15:00.

(акрил, 70/60)

9:03 pm
Историческое
Originally posted by _moss. Reposted by stierliz at 2019-05-20 21:03:00.

Люди старшего поколения помнят, как в 1964 г. миллион фанатов потребовали переснять Хрущёва!
Sunday, May 19th, 2019
8:16 pm
Иногда они возвращаются.
Лет десять не сталкивался с дурачком Паргентумом, просто перестав бывать в местах, кои он посещает. Из чисто гигиенических соображений. Тут ненароком столкнулся, вспомнил кто это и что это, забанил, конечно, на веки вечные вкупе с неким приблудившимся и дружественным Паргентуму мутантом Азиопиком. Заодно вспомнил, кого мне напоминают все эти увлечённые сетевые многолетние борцы с кровавым режимом и проклятой рашкой, в этой самой рашке благополучно обретающиеся, получающие деньги благодаря существованию этого клятого ими режима, не встающие у них колом в глотках, естественно.
Был такой в Педагогической поэме Макаренко персонаж Ужиков.
Так вот его характеристика от другого персонажа Лаптя идеально, на мой взгляд, подходит ко всем этим сетевым борцунам:
"— Из этого дурака можно всяких вещей наделать: оглобли, ложки, корыта, лопаты. А он воображает, что он уркаган!" (c)

Current Mood: фу какая гадость
Wednesday, May 15th, 2019
1:57 pm
Ещё картинка к тексту, полонившему меня
иллюстрация к Золотому ключу. типичный боевик птичьей основы. явно не калушонок. сделан наверняка в Директории.
hGOnFP-Fo3Q

Current Mood: сосредоточенное
Tuesday, May 14th, 2019
10:32 pm
Писюндра Хася
60496420_449399055871790_95148553696968704_n

"(...)Хася, душенька, вылазь. Ну что ты прячешься, я уже чую.

- Ни можу, - из-под кровати раздался хрустальный девичий голосок, - мине соромно, - голосок прервался на тихий всхлип.

- Опять под кресло нассала? - добродушно спросил Дуремар. - Це вже не хвороба, а потворство инстинктам.

- Нихто мине не кохаит, - из-под кровати снова послышался всхлип, - нихто не понимаит... Пиду я у болоти, найимся жабонят... Я их жувать не буду, нехай так пролитают, сидят у мине в пузи и со мною говорят..." (С)
http://samlib.ru/h/haritonow_m_j/buratina.shtml

Current Mood: элегическое
2:31 am
Былое и умы уммы
7ngQpWteYlY
13 мая 1857 года некие добрые люди распространили по Парижу слух, что, дескать, на днях все высокие дома в городе рухнут и, надо бы, граждане, уходить из-под опасности падения выше расположенных внезапно незакреплённых конструкций. Камень башка попадёт и так далее. А падут они всенепременно, потому как четыре, а то и пять этажей вверх это ж небо, стратосфера, хрустальные сферы, ангелы. аггелы и прочие иерофанты, хорошо не сикофанты. Да и Бонапарте начудил, мало ему своих колонн Вандомских, припёр из египетского Луксора каменюку здоровенную. Ну понятно, росточком-то не вышел, самоутверждался. Про потомка его третьего и говорить нечего. Этот уж так мал, что настроив уходящих в облака чудовищ, обрёк жителей столицы на гибель от искомых чудовищ же. В общем, как оно по сю пору не лузнулось на плечи трудовых и не очень парижан и парижанок, неясно. А всё потому, что неча тут и вавилоняне, мол, уже строили, строили и, наконец, случилось страшное. Или не знаю, какие они аргументы находили для безбожников парижских. Может, что про Османа сообщали - не зря мол, идеолог верхостройства и небоглядства носит фамилию, что звучит как имя исконного врага Европы и Цивилизации. Как бы там ни было, слово дошло до народа и он его услышал. Парижане собрались, потолковали, решили, что дело тёмное, значит, верное и ну его нах такие вавилоны. А мы, мол, ещё поживём. Выперлись из жилищ, кои уж и кренились в их глазах, наверное. Постояли, картузы сняв, сказали что положено про Собор Парижской этой самой, ну, и натурально, вон из города. Фуагра на природе жрать и волноваться. Посидели, холодать стало, темнеть, народ уже жён впотьмах путает, на ощупь разбирается, где чья и почему у него лучше, вино кончилось почти сразу, короче пахнет поножовщиной и коммуной. Но тут, хвала Вольтеру, баста! Прискакали гонцы от немногих храбрейших, что остались смотреть на порушение столпов, намереваясь запечатлеть сию трагедию для Французской Академии. Говорят, граждане, шуму никакого нема, всё спокойно, тишь да гладь, дома стоят как прежде, ни этажика не потеряв, да и люди, это самое предсказавшие, в одночасье тогось, исчезли, как не было. Пограбили, наверное, сколько-то брошенок. Не без того, ясное дело. Ну а кто бы на их месте в те тяжёлые времена поступил иначе? Короче, оказалось, что постоят ещё пятиэтажные хмарочёсы. Пока. Если что, конечно, люди сразу предупредят. А пока делать нечего, ссы в костёр, фуагру на загривок с фуагрятами и домой. Вернулись, переночевали.
13 мая 1895 года в Колорадо-Спрингс, что в Североамериканских соединённых штатах, в результате короткого замыкания сгорела лаборатория некоего Николая Теслы, успешного инженера, изобретателя и пионера в пропаганде и продвижении переменного тока как основного для работы электродвигателей. Причём сгорела на четвёртом, а потом сквозь прогоревший пол рухнула гореть на второй этаж. Потом ещё горела, наверное. Догорала лучина. Всё, что нажито непосильным трудом непонятого гения, накрылось медным тазом. Аппаратура. Сейфы с рабочей документацией, перепиской и патентами. Книга рецептов и то сгорела. А сербская кухня требует точности. Только вот к тому времени Тесла был банкротом, не смогшим предъявить ни одного законченного образца, делавшего им обещанное. Многих сгоревших аппаратов и патентов никто, кроме Николая и ближайших сарадников не видел. Чем отдавать кредиты, он не знал. И, тем не менее по прошествии лет Тесла и посейчас живее всех живых. Из инженера он стал учёным. причём великим, уровня Архимеда и Ньютона. Правда, все ему мешали и он не успел. Он всё сделал, но Эдисон всех подкупил и всё сломалось. Германская разведка из природной ненависти к сербам и зависти к силе и славе Белграда, мешала получать патенты и так далее. Один только эпик с Тунгусским метеоритом, который был, оказывается, опытом передачи энергии на расстояние, чего стоит! Передал нормально так. На постройку БАМа с Байконуром хватило бы и ещё осталось. Разворотило тайгу как психику Стендаля в Риме. Сибирские реки повернуть хотел Коля, не иначе. Но время ещё не пришло. Партия пока не сказала: надо.
То, что гений не смог повторить или хотя бы подступиться ни к одному из своих обещанных свершений, так ярко сгоревших в Колорадо-Спрингс, никого не удивляет. Ну забыл. Память плохая, всё на бумажках. Сам на нервах. Конкуренты, кредиторы. Тут не помню, тут опять не помню, не ромашка, а какое-то голосеменное недоразумение. Но всё поровну любви народной, ведь она такая, народная. Бездумная как Doom. Пока думаешь, кто стрелять будет? Гордон Фримен? Из монтировки? У народа Николай Тесла теперь главучёный. Эйнштейн у него ординарцем, а равновеликий когда-то Эдисон придумал лампочку. Вещь нужная, но не Тесла. Тесла там Тесла сям, в вольфенштайне втором, опять же, пушка была хорошая, тесла называлась. А в Гиперионологии Симмонса так деревце назвали, что людей жарило на себе, видимо пытаясь отмстить тем за многовековой деревоцид для сугреву гоминидов и питания их горячим.
В Престиже так Тесла ваще нуль-транспортировкой овладел, но не впечатлился, мало молний давала, ереванские пацаны не поняли, да и отдал психопату-фокуснику, слегка отсталому умственно, которого коллеги по сцене - братыши-близнята на древний, как надпись в Бехистуне, понт "два как один" разводили. Ну он их победил, одного посадил, другого заставил уйти из больших иллюзий. А сам, как есть на всю голову иллюзионист, нуль-т приспособил для изготовления кучи своих же трупаков и унавоживания ими окрестных полей. Трупаки перед смертью долго мучились. Очень не любил себя человек. А может любил тучность нив.
Филадельфийский эксперимент тоже Тесла помог организовать для United States Navy, как - неясно, может вспомнил что? Бывает же иногда. Найди меня, ищи меня. Здравствуй, мама, я был Тимоша, а теперь Снежана, но ты не пугайся.
Короче, Тесла герой комиксов и вообще массового сознания.
И никто его с этого пьедестала не собьёт.
Ибо нет супротив народной мифологии оружия, что та не приспособила бы к вящей пользе этой мифологии.
Случаи эти, что случились в один день в разные годы, кажутся мне хорошей иллюстрацией того, что дураков у нас на третьей планете Оранжевой Жука природой на тыщи лет весёлой эволюции припасено.
Будьте бдительны. Не расслабляйтесь. Помните, они рядом. Были, есть и будут. И не верьте, что раньше люди были умнее. Люди были. Умнее не были. Да и с чего бы? Люди же!
Постскриптум 1 Да, на фото Адольф Гитлер и дедушка Буша-младшего с незапоминающимся именем Прескотт. Встретились, поговорили.
Постскриптум 2 Илон Маск выпускает машину под названием Тесла.
Постскриптум 3 Стив Джобс не придумал, но мастерски использовал и сделал основой своего торгового бизнеса с отчётливым привкусом манипуляции регулярное и запланированное, мало того, ожидаемое потребителями, устаревание товара. Парижские добрые люди тридцатых годов XIX века, небось, и не подозревали, что дома можно реально и легально объявлять вот-вот рухнувшими и продавать новые, что бы те, в свой черед... А люди будут сами прибегать и спрашивать. не пора покупать, нет? Два года уж прошло. Пора бы? Да люди те, из тридцатых позатого, они практически святые были, раз только и попробовали. Может рутину не любили, может уехали куда. В Гвиану цветущую, например.
Да, сарадник его по делу снабжения Верных и Ждущих разными шмудаками с начертанным на них символом грехопадения, Стив Возняк, родом был из Буковины. Земляк Теслы балканский. К чему я это? Не помню. И не записал. Теперь всё. Вся надежда на Игоря Прокопенко, может сон вещий будет ему или видение - тогда узнаем всё про зловещие балканские планы Бориса Балкана.
Постскриптум 4 Барбершопы, вейпы, крафтовое пиво - даю зуб кархарона, во всех этих странных, безумных, но финансово окупаемых для распространителей, забавах для младшего и среднего предпенсионного возраста, тоже как-то поучаствовал Коля Тесла. Может нашли хипстеры в Колорадо-Спрингс легендарный не догоревший сундучок, в котором что-то стучит. Если точно нашли, то всё, граждане. Собирайтесь, и за город. Фуагру не забудьте.




Current Mood: усталое
Thursday, May 9th, 2019
11:43 am
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com